Павел Вязников, переводчик
Коль скоро мне выпала редкая возможность высказать наболевшее, скажу о переводах: не верьте! Если вы видите какую-нибудь нелепость в русском тексте, это еще не значит, что она была у автора. Сколько я встречал дичайших ошибок, причем порой даже в довольно хороших переводах! То в викторианской Англии джентльменов приглашают в публичный дом, хотя речь идет о пабе, то есть пивной (по-английски буквально «public house«). То переводчик живописует военного: сидит офицер в ресторане, а «грудь его туники заляпана фруктовым салатом». И этот неряха преспокойно беседует с сенатором и его супругой. А все потому, что «фруктовым салатом» военные прозвали орденские планки - такие, знаете, пестренькие полосочки, которые носят вместо медалей, чтоб не слишком звенело. А «туника» - это «мундир» или «китель«, и прошу вас, читая переводную литературу, помните об этом. Гражданские, особенно в будущем - Бог с ними, может, они и впрямь носят туники и тоги. Но военные, полагаю, и в будущем не станут обряжаться в античные хламиды!
С военными у переводчиков много хлопот. То они требуют срочно подвезти на позиции амуницию - хотя зачем в разгар боя нужны ремни и портупеи, неясно: ведь по-английски «ammunition» всего лишь «боеприпасы». Или вот: «Там лежали стволы, набитые порохом». Если бы переводчик смутился нелепостью фразы и посмотрел в словарь, то бочонки с порохом не превратились бы в стволы. А безоткатные пушки не стали бы загадочными безоткатными (и даже в какой-то повести «несжимаемыми«) ружьями. Офицер, услышав приказ старшего по званию, не заорал бы «ай-яй-яй, сэр!«, а ответил бы «Слушаюсь!» или «Есть!«, потому что «Aye, aye, sir!» - это именно «Есть!». И средневековый негодяй не целился бы в положительного героя из непонятного жавелина и не носил бы вельветовый костюм - он, разряженный в бархатный камзол, наставил бы в грудь смельчака копье. Всадник не стал бы натягивать вожжи (впрочем, тут уже не ошибка перевода, а незнание реалий). При взгляде на симпатяшку-официантку космопроходец не чувствовал бы себя рогоносцем - он ощутил бы себя готовым к атаке на невинность красотки (horny).
«Навстречу мне по дороге ехал перамбулятор с женщиной-водителем». Кто знает, как выглядит эта жуткая машина? Никто? Так я скажу: четыре колеса, люлька с ребенком, ручка. «Perambulator» - это детская коляска (обычно сокращается в «pram«, но в словаре есть)! И женщина, ясно, не за рулем - просто катит колясочку... А как вы думаете, кто такой «гопстер«? Гопник-гангстер? Почти. Это - член республиканской партии...
Бесперечь путаются слова «кремневый» и «кремниевый«: то покажут нам средневековый кремниевый пистолет (добавить бы еще германиевую шпагу и селеновую аркебузу - все утеряны пришельцами, что ли?), то, напротив, продемонстрируют кремневые транзисторы. Не иначе, как вытесанные вручную лучшим мастером племени Серого Медведя, Уыхом.
Подводит переводчиков и словообразование, вызывая к жизни жуткую птицу рыбо-ястреба. Это ведь был ястреб-рыболов, а переводчик как-то забыл, что примененный им тип словосложения обозначает гибрид или «нечто среднее между». Например: «звероящер«, «козлотур«, «овцебык» (если вам пришли в голову «короед» и «птицеяд» - это не то, второй корень в этих видовых названиях происходит от глагола «есть«).
Еще одна распространеннейшая ошибка: диалог. Например, речь идет о пропавшем ребенке. «Теперь нам его, думаю, уже не найти, - говорит один. - Живым...» - «Какой стыд!» - реагирует собеседник (между прочим, злодей). Вот именно - какой стыд для переводчика, и ведь сделавшего вполне удачный перевод, даже абсолютно правильно справившегося с неоднозначным заглавием книги - это был «Салимов Удел«, где «удел» - это и название городка («владения, территория, поместье«), и «участь». А усеченное «Салим» (от «Иерусалим«) напоминает о городке Салем, знаменитом самым крупным в истории Америки процессом над ведьмами. Так вот, перевод очень недурен, и тем досаднее ошибка: «What a shame!« означает вовсе не «позор» и не «стыд«, а «какая жалость!». А «Сheese!» или «Say cheese!«, часто встречающиеся в англоязычных книгах, - это вовсе не «сыр«, а «улыбочка!» или «спокойно - снимаю!«, в зависимости от контекста. Сыр тут ни при чем - просто при произнесении этого слова губы растягиваются в улыбку, потому фотографы и просят произнести его. Общее место, как и случай с «публичным домом» или «стыдом». А вот поди ж ты, раз за разом переводчики наступают все на те же грабли... Лучше бы попросту - «Скажи: изюм...«
Или, допустим, керосиновая проблема. То персонажи маются при свете масляной лампы на манер какого-нибудь Алладина, потому что переводчик поленился взять словарь и узнать, что «oil lamp» - это и керосиновая лампа, а не только масляная плошка. То, выйдя из самолета на летное поле, герой замечает: странно, мол, что нет запаха газа (помните: «Если вы почувствовали запах газа, звоните 04«). Только человек, в жизни не бывавший на аэродроме, может не знать, что на летном поле пахнет не газом, а керосином, потому что керосин как раз и есть топливо для современных самолетов. Аналогичная история - с «песком«, которым что-нибудь начищают или шлифуют: в большинстве случаев это вовсе не песок, а «шкурка«, наждачная бумага. Или вот еще: человек звонит в гостиницу и бронирует номер, а затем сообщает: «Я приезжаю завтра. Номер моего американского экспресса такой-то». Мол, встречайте! Вагон бы еще указал. На самом деле это номер кредитной карточки «American Express». Герой просто сообщал, как будет платить за номер.
А вот некий гангстер говорит о провинившемся чем-то перед ним бедняге: «Отправьте его в Детройт» - и никаких пояснений при этом не дается, словно речь идет о высылке революционера в глухую Сибирь. А между тем Детройт, столица автомобильной промышленности Америки, отнюдь не Шушенское и не Тьмутаракань. Это народная гангстерская забава - вроде более известных «цементных ботинок». Ненужный человек связывается и помещается в багажник автомобиля, который отправляется под пресс и на переплавку (не обязательно именно в Детройте).
Если речь зайдет о религии... увы, есть горе-толмачи, которые решили, что детективы, фантастику и прочую «несерьезную» литературу может переводить любой-всякий, поэтому знание Библии и религиозной литературы необязательно. Вот и выплывает на страницы переводов Желязны некто с «лампами рта его». А это Левиафан - «пламенники пасти его»... Кстати, в одном из текстов переводчик «пламенники« нашел. А наборщик и корректор превратили их - прости, Господи! - в «племянников». Или возникает святой Джон-баптист. Конечно, фантастика - она на то и фантастика, там и св.Айзек (Азимов) бывает, и св.Альберт (Эйнштейн). Но когда герой клянется головой святого Джона-баптиста, то должен ведь если не переводчик, так редактор, а не редактор, так старенькая вахтерша баба Клава - кто-нибудь! - вспомнить на худой конец картину с усекновением главы Иоанна Крестителя!!!
А вот герой - робот по имени Ноах. И его товарищ Уззия. А также Джонас, Джоб и Джереми. Если вам когда встретится этот перевод - знайте: роботов назвали именами ветхозаветных пророков, и в русском переводе Писания их имена звучат: Ной, Осия, Иона, Иов и Иеремия. Или такой пустячок: сидят это герои в монастырской келье, а в разговоре - пауза, стоит тишина, «только из розария доносилось щелканье соловья». Я видел оригинал: соловьев там не было. Только сухо щелкали в тишине четки. Четки по-английски - «rosary«, а поскольку переводчик, как обычно, поленился посмотреть слово в словаре (выглядит-то знакомо!), он приплел к случаю соловья, здраво рассудив, что розарий сам по себе обычно не щелкает. И аналогичная история в другой книге - герои, собираясь на битву с нежитью, спрашивают священника, есть ли у него освященный розарий. Есть, ребятушки, есть - и розарий, и малинник, и грядки со свеклой...
Отгадайте-ка загадку: некто совершил убийство. «Что с ним сделали?» - осведомляется герой об убийце. И получает ответ: «С ним поступили по закону Мозаики». Три попытки! «Мозаика - это планета«, - предположил один из моих знакомых. Нет, не так. «Убийцу разрезали на кусочки«, - кровожадно сказал другой. Опять нет! «Это какое-нибудь особенное устройство общества, типа коллективного разума?« - подумав, осторожно спросил знаток фантастики. Увы! Mosaic law - это не что иное, как «моисеев закон». Следовательно, «око за око»... Эх, переводчики... бумаги на макулатуру!